rusnazi8814: (burzum)
[personal profile] rusnazi8814
Личность Освальда Шпенглера находилась на протяжении многих лет, с момента появления его главной работы “Закат Европы” (1918), в центре общественного интереса. Несомненно, эта знаменитая работа обладает рядом недостатков. В ней не затрагиваются вопросы, связанные с очаровательными идеями, зачастую они просто банальны. Несомненно, есть что-то, вызывающее недоверие, к людям, воспринимающим многие убеждения, как интеллектуальную собственность Шпенглера. Однако, не смотря на всё это, критика нашей житейской мудрости возымела освежающий эффект и привела в движение большое количество как схожие, так и расхожие во взглядах силы, породив жизнь. И в духовном болоте настоящего это в любом случае должно приветствоваться.

В целом я бы не хотел бы обсуждать мировоззрение Шпенглера. Позвольте ответить лишь на один вопрос: Шпенглер, как мне кажется, иррационалист (т.е. он не склонен к простому рациональному мышлению). Он пытается найти дух и форму, но в ходе своей работы он становится простым натуралистичным догматиком, приходящим к своим открытиям внутреннего и внешнего снижения нашей культуры основываясь на более или менее простых и рациональных наблюдениях, и именно в них он обнаруживает форму и дух Закатившейся Европы.


Шпенглер рассматривает рассвет и упадок культур как происшествие, подобное жизни и смерти растения, при этом забывая в предоставлении столь основательно поверхностного сравнения о том, что сами по себе виды растений не погибают, если их не уничтожить, изуродовать или не смешать с несхожими видами. “Раса” хвойных деревьев сохранится, даже если одно из деревьев погибнет. “Раса” липы всё та же, что многие тысячи лет назад. И человеческие расы могут оставаться неизменными, словно вечно молодыми, если чужеродная кровь не проникнет в них, если неусвояемые духовные противоположности не столкнутся и не перемешаются между собой, без смешения.

Таким образом, исторический подход Шпенглера остаётся отнести к какой-то возвышенной, приближённой к природе, теории; его доктрина культурных кругов испытывает существенный недостаток: органическо-расовые предпосылки, и связанное с ними объединение духовных сил, и создают этот культурный круг.

Очень важно то, что Шпенглер решительно борется с “фёлькиш” идеей, не признаёт антисемитизма и, несмотря на все эти разногласия, уступает, и в действительности в рамках той концепции, которую он создал, почти все политические “фёлькиш” положения внутри неё самой, несмотря на не упоминание об этом хотя бы одним словом.

Во-первых, Шпенглер един с нами в неприятии духовной и политической ориентации всех наших партий. Внутри него демократия также мертва; парламентаризм осуждён навечно; марксизм прогнил до мозга костей в неприязни к жизни. Для оценки осталось лишь бессовестное сборище партий, которое Шпенглер характеризует такими словами, как трусость, пошлость, подлость и т.д. О немецкой республике, появившейся на свет 9 ноября 1918 г. в своей книге “Обновление немецкого Рейха”:

“Из страха грозящего разграбления, на бархатных великогерцогских тронах и в пивных барах возникла Веймарская Республика, но не как форма правления, а как форма коммерции”.

“Они (партии) создали конституцию для себя и своих избирателей, но никак не для всей нации, и они начали заниматься постыдной коммерцией всюду, где им сулит выгода: на руинах государства, на том, что осталось от нашей экономики, на нашей чести, нашем духе и нашей силе воли”.

“С тех пор нет ни одного закона, который бы сами его создатели не затаптывали ногами, подобно закону о президентских выборах; нет ни одного, лишённого грязи, трусости и лжи, имеющих место ежедневно. И когда возмущение и насмешки в стране вызвали страх того, что когда-нибудь мы больше не будем их терпеть, они издали защитный закон, закон, защищающий их коммерцию”.

Шпенглер продолжил тем, что атаковал националистическую сторону в самую уязвимую точку. Он писал, что у неё есть “дух” и опыт правления, но при этом и дефицит интеллекта в понимании мира, в кругозоре. Как землевладельцы, так и представители промышленности, абсолютно обделены талантом к искусству политики; сила националистических партий была не более чем случайностью.

Далее Шпенглер пытается критиковать фёлькиш-партии.

Он начинает с параллелей из Французской революции, когда между 1794 и 1799 гг. произошёл возврат к кровавой и вселяющей ужас эпохе, когда пробуждающаяся “золотая молодёжь” захотела провести политику кулаками и дубинами и тем самым вызвала разрушение. Ту же роль, согласно Шпенглеру, играет сегодня фёлькиш-движение, которое через “откровенность и недалёкость” навлечёт бедствие, неумышленно сыграя на руку Франции.

“Ребяческие убеждения”, говорит Шпенглер, “разрывают фёлькиш-движение и вслед за этим таящаяся в нём необыкновенно могущественная сила, черпающая себя из всего, к чему необходимо относиться со всей серьёзностью как с политической, так и с экономической точек зрения, благодаря таланту, опыту, власти и связям”, обладает опасным противотечением. Ошибочно, утверждает он, хотеть построить реальную политику на одном лишь расовом сознании и не рассматривать существующие финансовые силы. Политика не создаётся лишь из одних длинных черепов, но ещё и из того, что в них содержится. Не через барабанщиков и трубачей возможно управление нациями. Парады и спектакли – это не выход; скорее даже их предотвращение, поскольку даже Бисмарк трудился лишь в одиноком уединении, говорит Шпенглер.

В то время, как Шпенглер склоняется к французскому действию и фашизму как к новому стилю политики, он надсмехается над той же волей в своём народе. Шпенглер не понимает, что сделал Гитлер! Этот человек понял, что ему необходимо быть посреди народа; он должен создать народное движение, дать отчаявшемуся новую веру, задать новую цель. Поддерживаемый этим народным движением в качестве силы, он смог завладеть политическим влиянием, которое иначе было бы невозможным. То, как была бы проведена внешняя политика в распоряжении этой силы, понятное дело обсуждалось с неохотой; то, что она должна быть достаточно осторожной в соответствии с ситуацией, подчёркнуто не было. Однако бесспорным является то, что во внутренней политике были бы установлены иные нормы, нежели те, что сейчас.

Уже касательно данного вопроса Шпенглер демонстрирует характерную перемену формы мыслительных процессов, начинаемых с одного утверждения и заканчивающихся абсолютно иным. После отказа от золотой молодёжи и соглашения с фашистским принципом, он расхваливает “проницательных молодых людей” среди нас как “наше будущее”, как “юная Германия” и т.д. И теперь Шпенглер после всего этого должен спросить себя, в какой лагере находятся уже сегодня эти “молодые проницательные люди”!

Касательно расового вопроса Шпенглер столь же неоднозначен. Не сразу он отбросил его с открытой насмешкой, признавая расовые инстинкты как определяющие факторы, по его словам “германского мироощущения”, обращаясь к “величественным представителям расы” среди нас, говоря о праве, которое “рождается из крови”, и заявляя, что “нордическое жизнеощущение” готов, франков и саксов создало тип сегодняшних наций. Справедливость, по общему мнению, возникла из “германского коренного чувства”, питаемого из источника, проистекающего не только лишь из целенаправленного созерцания. Шпенглер доходит до того, что восклицает, будто так называемая “юная Германия” пробудилась в роли наилучшего наследия за годы возвышения Рейха.

Налицо столь явное противоречие, когда он определяет британскую политику как проявление норманнской сущности, в то же самое время расхваливая английский инстинкт, приписывая его еврею Дизраэли-Беконсфилду в догрузку. То, что этот человек сам признал, что проводил еврейскую расовую политику в совокупности с английской силой, Шпенглер, кажется, не осознал. Связь крупных финансов с лондонской фондовой биржей в то время была плотной.

К сожалению, Шпенглер во многих отношениях прав, в частности в своём утверждении, что в лагере фёлькиш-движения искренность переплетена с недальновидностью, проистекающей прежде всего из того факта, что чрезмерно умные люди на протяжении многих лет пребывают в стороне потому, что хоть они и с охотой очищают идею от исказителей прошлых столетий, сидя за столом в сегодняшней борьбе, они благородно ожидают увидеть, что в конечно счёте произойдёт с “ребяческими убеждениями”. Как только они “во что-то воплотятся”, учёный муж докажет с незначительной погрешностью, что это стало возможным только так, а не иначе. Лишь некоторые из тех мужей, столь одарённых “талантом и опытом”, позволили высказаться своему инстинкту и присоединились к будоражащему движению, и боролись за него всеми возможными средствами. Но вскоре всё будет иначе и даже Шпенглер не будет в состоянии избежать данной органичной власти, и затем, конечно же, он заявит, что мы исполнили его идеи.

Источник: Alfred Rosenberg. Kampf um die Macht — Aufsaetze von 1921-1932, s.341-346.

https://vk.com/id334316693?w=wall334316693_493%2Fall

Скажу  так: хотя  у  меня  дома  и  есть  "Закат  Европы", мне  как  НС  и  Расисту  сам  Шпенглер  с  его  нытьём  никогда  не  был  симпатичен.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

rusnazi8814: (Default)
rusnazi8814

July 2017

S M T W T F S
       1
2345 6 78
910 1112 13 14 15
161718 19 202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 06:46 am
Powered by Dreamwidth Studios