rusnazi8814: (burzum)
[personal profile] rusnazi8814
— Я обуздать себя не мог; кто хочет
Повелевать, тот должен быть рабом;
Кто хочет, чтоб ничтожество признало
Его своим властителем, тот должен
Уметь перед ничтожеством смиряться,
Повсюду проникать и поспевать
И быть ходячей ложью. Я со стадом
Мешаться не хотел, хотя бы мог
Быть вожаком. Лев одинок - я тоже.

— Зачем не жить, не действовать иначе?

— Затем, что я всегда гнушался жизни.
Я не жесток; но я - как жгучий вихрь,
Как пламенный самум, что обитает
Лишь в тишине пустынь и одиноко
Кружит среди ее нагих песков,
В ее бесплодном, диком океане.
Он никого не ищет, но погибель
Грозит всему, что встретит он в пути.
Так жил и я; и тех, кого я встретил
На жизненном пути, - я погубил.

Джордж Гордон Байрон — «Манфред»

В жилах рода Унгерн-Штернберг течет кровь вервольфов и крестоносцев. Его самый последний представитель остался в истории уже не как человек в привычном смысле, но как Демон войны, само её сущее, завершив своей жизнью реинкарническую инициацию Её Бога. Легенда рода Унгерн - кшатрийский романтизм, и несмотря на то, что самый известный из Унгернов символично был казнен красными силами контр-инициации, слившись тем самым с самим Мифом, не менее примечательными для истории остались его предки. Унгерн пересказал свою родословную при встрече в Монголии с Фердинандом Оссендовским, изложившим этот эпизод в своей книге «И звери, и люди, и боги»:


«Барон Петер Унгерн жил в замке на острове Даго в Балтийском море, где пиратствовал, держа под контролем морскую торговлю своего времени. В начале восемнадцатого века жил хорошо известный в свое время барон Вильгельм Унгерн, которого за его занятия алхимией называли не иначе как "брат Сатаны".
Мой дед каперствовал в Индийском океане, взимая дань с английских торговых судов. За ним несколько лет охотились военные корабли, но никак не могли поймать. Наконец деда схватили и передали русскому консулу; тот его выслал в Россию, где деда судили и приговорили к ссылке в Прибайкалье».

Упомянутый под вымышленным именем барон Петер Унгерн, в действительности известный как Отто Рейнхольд Людвиг фон Унгерн-Штернберг (16.08.1744 — 14.08.1811), получивший прозвище «Кровавый» - владелец особняка на острове Даго в Балтийском море, пират и раубриттер, погибший при ссылке в Тобольск. В юности он получил образование в Лейпциге, а затем отправился в путешествие по Азии, но в Индии был схвачен английскими властями и обвинен в шпионаже. Ему пришлось вернуться в Россию. Уже в Лифляндии, где он проходил службу, он был организатором расстрела бунтовавших крестьян в имении Каугири, в котором погибли и были сосланы в Сибирь десятки восставших. После окончания службы барон осел на острове Даго. Будучи увлеченным образованием и наукой, он обустроил в своем замке башню-обсерваторию, и работая по ночам, свет этой высокой башни служил неопытным шкиперам на проходящих мимо кораблях как сигнальный маяк. В какой-то момент барона осенила идея: меняя расположение сигнальных маяков, чужеземные корабли, не зная местности, окажутся для него легкой добычей на рифах. На протяжении нескольких лет на этом берегу разыгрывалась та же кровавая драма: барон Унгерн грабил суда и убивал моряков. Образ «Кровавого Барона» облетел и сотряс всю Европу, покрывшись мифами и легендами. Одну из версий произошедшего описал Астольф де Кюстин в своем труде «Россия в 1839 году»:

9 июля 1839 года, восемь вечера, на борту парохода „Николай I“

Напоминаю вам, что пересказываю историю, слышанную от князя К.

„Барон Унгерн фон Штернберг был человек острого ума, объездивший всю Европу; характер его сложился под влиянием этих путешествий, обогативших его познаниями и опытом.

Возвратившись в Санкт-Петербург при императоре Павле, он неведомо почему впал в немилость и решил удалиться от двора. Он поселился в диком краю, на принадлежавшем ему безраздельно острове Даго, и, оскорбленный императором, человеком, который казался ему воплощением человечества, возненавидел весь род людской. Происходило это во времена нашего детства. Затворившись на острове, барон внезапно начал выказывать необыкновенную страсть к науке и, дабы предаться в спокойствии ученым занятиям, пристроил к замку очень высокую башню, стены которой вы можете теперь разглядеть в бинокль“.

Тут князь ненадолго умолк, и мы принялись рассматривать башню острова Даго.

„Башню эту, — продолжал князь, — барон назвал своей библиотекой, а на вершине ее устроил застекленный со всех сторон фонарьбельведер — не то обсерваторию, не то маяк. По его уверениям, он мог работать только по ночам и только в этом уединенном месте. Там он обретал покой, располагающий к размышлениям.

Единственные живые существа, которых барон допускал в башню, были его сын, в ту пору еще ребенок, и гувернер сына. Около полуночи, убедившись, что оба они уже спят, барон затворялся в лаборатории; тогда стеклянный фонарь загорался таким ярким светом, что его можно было увидеть издалека. Этот лжемаяк легко вводил в заблуждение капитанов иностранных кораблей, нетвердо помнящих очертания грозных берегов Финского залива.

На эту-то ошибку и рассчитывал коварный барон. Зловещая башня, возведенная на скале посреди страшного моря, казалась неопытным судоводителям путеводной звездой; понадеявшись на лжемаяк, несчастные встречали смерть там, где надеялись найти защиту от бури, из чего вы можете сделать вывод, что в ту пору морская полиция в России бездействовала. Стоило какому-нибудь кораблю налететь на скалы, как барон спускался на берег и тайком садился в лодку вместе с несколькими ловкими и смелыми слугами, которых держал нарочно для подобных вылазок; они подбирали чужеземных моряков, барахтавшихся в воде, но не для того, чтобы спасти, а для того, чтобы прикончить под сенью ночи, а затем грабили корабль; все это барон творил не столько из алчности, сколько из чистой любви к злу, из бескорыстной тяги к разрушению.

Не веря ни во что и менее всего в справедливость, он полагал нравственный и общественный хаос единственным состоянием, достойным земного бытия человека, в гражданских же и политических добродетелях видел вредные химеры, противоречащие природе, но бессильные ее укротить. Верша судьбами себе подобных, он намеревался, по его собственным словам, прийти на помощь Провидению, распоряжающемуся жизнью и смертью людей. Однажды осенним вечером барон, по своему обыкновению, истребил экипаж очередного корабля; на сей раз это было голландское торговое судно. Разбойники, жившие в замке под видом слуг, несколько часов подряд перевозили на сушу с тонущего судна остатки груза, не заметив, что капитан корабля и несколько матросов уцелели и, взобравшись в лодку, сумели под покровом темноты покинуть гибельное место.

Уже светало, когда барон и его приспешники, еще не завершив своего темного дела, заметили вдали лодку; разбойники немедля затворили двери в подвалы, где хранилось награбленное добро, и опустили перед чужестранцами подъемный мост. С изысканным, чисто русским гостеприимством хозяин замка спешит навстречу капитану; с полнейшей невозмутимостью он принимает его в зале, расположенной подле спальни сына; гувернер мальчика был в это время тяжело болен и не вставал с постели. Дверь в его комнату, также выходившая в залу, оставалась открытой.

Капитан повел себя крайне неосмотрительно.

— Господин барон, — сказал он хозяину замка, — вы меня знаете, но не можете узнать, ибо видели лишь однажды, да притом в темноте. Я капитан корабля, экипаж которого почти целиком погиб у берегов вашего острова; я сожалею, что принужден переступить порог вашего дома, но я обязан сказать вам, что мне известно: среди тех, кто нынче ночью погубил моих матросов, были ваши слуги, да и вы сами своей рукой зарезали одного из моих людей.

Барон, не отвечая, идет к двери в спальню гувернера и бесшумно притворяет ее. Чужестранец продолжает:

— Если я говорю с вами об этом, то лишь оттого, что не намерен вас погубить; я хочу лишь доказать вам, что вы в моей власти. Верните мне груз и корабль; хоть он и разбит, я смогу доплыть на нем до Санкт-Петербурга; я готов поклясться, что сохраню все случившееся в тайне. Пожелай я отомстить вам, я бросился бы в ближайшую деревню и выдал вас полиции. Но я хочу спасти вас и потому предупреждаю об опасности, которой вы подвергаете себя, идя на преступление.

Барон по-прежнему не произносит ни слова; он слушает гостя с видом серьезным, но отнюдь не зловещим; он просит дать ему немного времени на размышление и удаляется, пообещав гостю дать ответ через четверть часа. За несколько минут до назначенного срока он внезапно входит в залу через потайную дверь, набрасывается на отважного чужестранца и закалывает его!.. Одновременно по его приказу верные слуги убивают всех уцелевших матросов, и в логове, обагренном кровью стольких жертв, вновь воцаряется тишина. Однако гувернер все слышал; он продолжает прислушиваться… и не различает ничего, кроме шагов барона и храпа корсаров, которые, завернувшись в тулупы, спят на лестнице. Барон, объятый тревогой и подозрениями, возвращается в спальню гувернера и долго разглядывает его с величайшим вниманием; стоя возле постели с окровавленным кинжалом в руках, он следит за спящим, пытаясь удостовериться, что сон этот не притворный; наконец, сочтя, что бояться нечего, он решает сохранить гувернеру жизнь“.

— В преступлении совершенство такая же редкость, как и во всех прочих сферах, — добавил князь К., прервав повествование. Мы молчали, ибо нам не терпелось узнать окончание истории. Князь продолжал:

„Подозрения у гувернера зародились уже давно; при первых же словах голландского капитана он проснулся и стал свидетелем убийства, все подробности которого видел сквозь щель в двери, запертой бароном на ключ. Мгновение спустя он уже снова лежал в постели и, благодаря своему хладнокровию, остался в живых. Лишь только барон вышел, гувернер тотчас же, невзирая на трепавшую его лихорадку, поднялся, оделся и, усевшись в лодку, стоявшую у причала, двинулся в путь; он благополучно добрался до континента и в ближайшем городе рассказал о злодеяниях барона полиции. Отсутствие больного вскоре было замечено обитателями замка; однако, ослепленный предшествующими удачами, преступник-барон поначалу и не подумал бежать; решив, что гувернер в припадке белой горячки бросился в море, он пытался отыскать его тело в волнах. Меж тем спускающаяся из окна веревка, равно как и исчезнувшая лодка неопровержимо свидетельствовали о бегстве гувернера. Когда, запоздало признав этот очевидный факт, убийца вознамерился скрыться, он увидел, что замок окружен посланными для его ареста войсками. После очередной резни прошел всего один день; поначалу преступник пытался отрицать свою вину, но сообщники предали его. Барона схватили и отвезли в Санкт-Петербург, где император Павел приговорил его к пожизненным каторжным работам. Умер он в Сибири.

Так печально окончил свои дни человек, служивший благодаря блеску своего ума и непринужденной элегантности манер украшением самых блестящих европейских салонов.

Наши матери, возможно, находили его весьма любезным. Подобные происшествия, сколь бы романтическими они ни казались, нередко повторялись в средние века; истории барона придает самобытность то, что она случилась, можно сказать, в наши дни; поэтому я и рассказал ее вам. Куда ни посмотри, Россия во всем отстала от Европы на четыре столетия“. Лишь только князь К. замолчал, все его слушатели в один голос закричали, что барон фон Штернберг — самый настоящий Манфред или Лара.

— Именно оттого, что Байрон списывал характеры своих героев с живых людей, они кажутся нам столь неправдоподобными, — сказал князь К., не боящийся парадоксов, — в поэзии правда никогда не звучит естественно.

Astolphe-Louis-Léonor, Marquis de Custine — «La Russie en 1839»

Хотя версий того, что же действительно происходило на берегу острова Даго и в замке барона Унгерна множество, вплоть до того, что все преступления барона - вымысел, несомненно одно: его легенда окуталась целым слоем таинственной мистики, сделав Барона героем не только мрачного фольклора, но и наделив того мифологическими чертами.

„Сердце обливается кровью, человечество содрогается при воспоминании об ужасных злодеяниях барона ***, владельца острова Даго, открытых в 1802 г. одной женщиною, спасшеюся чудесным образом из погребов его замка...“ — а так уже начинается запись в дневнике русского журналиста П. П. Свиньина, напоминающая скорее пролог к готическому роману про вампира и его пленницу.

То, что барон Отто Унгерн обрел свою вечную жизнь в европейской литературе, говорит не только поразительное сходство между ним и некоторыми героями Байрона, которое тут же заметили собеседники де Кюстина, но и косвенный факт того, что рассказчик, князь П. Б. Козловский, был лично знаком с английским поэтом, и вполне можно допустить, что так же, как и маркизу де Кюстину, он ранее пересказал эту историю лорду Байрону. Известно и то, что сам Байрон охотно списывал своих героев с прототипов реально живших людей, поэтому сомнение в том, что барон Унгерн до сих пор жив на страницах «Манфреда», «Корсара», «Лары» или «Вампира» отпадают почти что полностью.

Наконец, великий русский писатель Федор Михайлович Достоевский, который, как известно любому добросовестному фашисту, описал и осмыслил в романе «Преступление и наказание» тип ницшеанского героя, был вдохновлен личностью барона Унгерна. В набросках к «Преступлению и наказанию» характер Раскольникова он описывает так: „Его пленяет роль затаенного существа, тайны Унгерна...“. В записях к роману «Подросток» Достоевский чуть ли не делает Унгерна основным альтер-эго, его мифическим проводником, «Властелином необитаемого образа», который в чистом ключе, присущему великому писателю, предстает как богоборческий образ Антихриста, который постоянно мерещится главному герою. Он делает его символом могущества, но не явного, как у Наполеона, а скрытого, мифического, неизведанного. Наконец, Достоевский заключает: «... Он не желал бы захватить слишком видный жребий. Слишком много на тебя смотрят, слишком много надо кривляться, сочинять себя и позировать. Вкусы разные, и я люблю больше свободу. Особенно люблю тайну. Жребий Унгерн-Штернберга лучше Наполеонова».

Источники:
Астольф де Кюстин - «Россия в 1839 году»
Павел Петрович Свиньин - «Воспоминания о флоте»
Фердинанд Оссендовский - «И звери, и люди, и боги»
«Ф. М. Достоевский в работе над романом «Подросток». Творческие рукописи»

https://vk.com/wotan_jugend?w=wall-139804766_8804

Profile

rusnazi8814: (Default)
rusnazi8814

July 2017

S M T W T F S
       1
2345 6 78
910 1112 13 14 15
161718 19 202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 08:53 am
Powered by Dreamwidth Studios